Оксана Бычкова: «Главная духовная практика – отношения с другим человеком»

Оксана Бычкова: «Главная духовная практика – отношения с другим человеком»

#VOLNA

Журнал «МЕСТО ВСТРЕЧИ» представляет серию интервью с российскими кинорежиссерами, чьи картины будут показаны на кинофестивале VOLNA в испанском Аликанте.

Успех ее первого полнометражного фильма «Питер FM» был без преувеличения колоссальным – в России его посмотрели если не все, то почти все, включая тех, кто к русскому кино вообще относится скептически. С тех пор режиссер и сценарист Оксана Бычкова сняла всего два полнометражные картины: «Плюс один», вышедшую вскоре после «Питера…» и тоже благосклонно воспринятую публикой и критикой, и – после значительного перерыва ­– «Еще один год». Этот фильм и будет демонстрироваться на фестивале VOLNA в Аликанте. В интервью журналу «МЕСТО ВСТРЕЧИ» Оксана призналась в любви к Барселоне и открытым финалам, рассказала, как снять зрительский фильм, не просчитывая аудиторию, и почему все ее фильмы – о любви.

Беседовала Елена Емышева

– Ваша картина «Еще один год» будет показана на кинофестивале в Аликанте. А вы сама прежде в Испании бывали – на отдыхе или по работе?

– Сейчас я не еду, но я вообще там часто бываю. Даже живу иногда в Барселоне по несколько месяцев. Это мой любимый город. Очень легкий – какое-то у меня с ним совпадение: мне там максимально комфортно, и безумно нравится, что со мной происходит и как! А вообще хотелось бы, конечно, и поработать в Барселоне. У меня есть там подруга, она русская, режиссер документального кино, сейчас делает свою постановку в театре. У нее в пьесе задействовано 60 актеров, и все совершенно замечательные.

– Знаете, слово «легкость» – первое, что мне приходит в голову, если говорить об атмосфере ваших фильмов. Но не удержусь от вопроса: все три снятых вами картины – «Питер FM», «Плюс один», «Еще один год» – про любовь. Без соплей, не избито, но все же… Другие темы вас не интересуют?

Мне кажется, любовь ­– это вечная тема и, в общем, самая главная. Самая сложная и самая интересная. Отношения мужчины и женщины – это не просто встретились-влюбились. Все гораздо сложнее и многограннее. Я считаю, духовные практики – это прекрасно, но самая главная духовная практика – это отношения с другим человеком. Не знаю, может быть, кто-то со мной не согласится… Есть режиссеры, которые снимают прекрасное социальное кино. Я этих тем не избегаю, но они лишь фон для того, чтобы поговорить о более важных для меня вещах.

– Возвращаясь к теме легкости. Есть мнение, что создать выдающееся произведение искусства – хоть книгу, хоть картину, хоть кино ­– можно только сильно страдая, умирая, горя… Вы с этим согласны?

– Есть такой миф в кино: чем мучительнее идет картина, вплоть до жертв, когда умирают люди на площадке, еще что-то… в общем, чем тяжелее это все происходит, тем более выдающийся фильм получится в итоге. Но я на своем опыте, на опыте своих друзей и наших учителей понимаю, что это правило не всегда работает, а иногда вообще не работает. Это скорее такая красивая легенда. А вот насчет горения… Мне кажется, это необходимое качество при работе в кино. Если ты будешь с холодным носом, ничего не сложится. Практика показывает, что только люди совершенно сумасшедшие, все время думающие про свое кино, этим занимаются. Все остальные из профессии успешно выбывают. Потому что наша профессия только кажется такой прекрасной, романтичной: красные дорожки, красивые платья у девушек-режиссеров… На самом деле это страшный, тяжелый – прежде всего физически тяжелый – труд. Сейчас моя подруга, архитектор по профессии, которая в кино никогда не работала, попросилась ко мне на площадку ассистентом художника. И у нее уже от подготовки шок. Она все время спрашивает: «А что, это, правда, работа художника?!» (Смеется.) Мне кажется, мы действительно очень странные люди, те, кто кино занимается.

– Это только с одной стороны, быть режиссером – вроде как, не работа, а праздник: воплощаешь свои идеи, фантазии – в общем, делаешь, что хочешь. А с другой, вообще непонятно, как жить и на что. Вот у вас вышли три больших фильма за 7 лет, а в перерывах – что?

– Финансово это, наверное, одна из самых неблагополучных профессий. Обогатиться с помощью кинематографа в России точно невозможно, особенно если ты нацелен на кино, а не на сериалы, допустим. Тем более, что картины действительно случаются нечасто. Конечно, есть такие талантливые люди, которые прям каждый год вынашивают новый сценарий. Но другим нужно несколько лет, чтобы собраться, точно понять, что ты хочешь делать. И это вообще-то нормально! Если разделить на все эти периоды сумму, которую ты получаешь за фильм, получается очень немного. Поэтому все пытаются снять еще где-то рекламу, где-то пару серий сериала – какие-то такие перебивочные истории, просто ремесленные, которые позволяют тебе жить дальше и думать о больших фильмах.

– Большое кино «Еще один год» по стилистике, манере съемки сделано как документальное. Почему, зачем? И насчет того, что эта картина – ремейк фильма «С любимыми не расставайтесь» 1979 года: не уверена, подходит ли тут слово ремейк…

– Так получилось, что первый мой фильм был коммерчески успешным, поэтому мы сразу же запустили второй. А потом случился большой перерыв. Был замысел сделать проект по сценарию Александра Анатольевича Миндадзе «Слово для защиты», переработав его под сегодняшние дни, но мы очень долго, несколько лет, не могли найти под это денег. Все закончилось тем, что мне предложили совершенно другие продюсеры сделать ремейк по Володину «С любимыми не расставайтесь». Я согласилась, потому что эта тема мне важна, близка. Но в нашей ситуации впрямую экранизировать Володина было очень сложно, потому что все-таки время поменялось. Поэтому и в сюжете практически все поменялось, кроме самого факта развода и финальной сцены в больнице – ее продюсеры очень попросили оставить. Так что, да, это совсем другое кино, вполне самостоятельное произведение. А про документальность… «Питер FM» и «Плюс один» – жанровое кино, лирические комедии. За эту длинную паузу я столько посмотрела разного кино, что мне стало интересно попробовать сделать все иначе: взять совершенно другую интонацию и манеру съемки. И, конечно, сама тема тут более драматическая, поэтому я решила сделать кино, приближенное к документальной реальности.

– Финал у вашей драмы открытый. А вы сама для своих героев видите возможность склеить пресловутую разбитую чашку и снова быть вместе?

– Мне кажется, иногда лучше недоговорить: я не очень люблю фильмы, где все прям объясняется, чтоб не дай Бог зрители чего-то не недопоняли. Я оставила финал открытым, но, конечно, мне самой было важно понимать, чем все это закончится. Я считаю, что они, видимо, будут еще несколько лет встречаться, пересекаться, но больше никогда уже не будут вместе. Но у зрителей совершенно другие ассоциации: ко мне подходили после показа и говорили: «Ой, как здорово! Они будут снова вместе». Я, в общем, не понимаю, откуда такой оптимизм. (Смеется.) Наверное, просто оттого, что зрители очень сильно этого хотят.

– А вы вообще просчитываете аудиторию, когда снимаете: для кого фильм, что там должно быть, чтобы целевая аудитория его лучше восприняла?

– Всегда есть такой момент: ты должен сделать кино для зрителей, но ты же не можешь предугадать реакцию каждого зрителя – у каждого свой совершенно уникальный личный опыт. Поэтому, скорее всего, ты делаешь кино для себя: чтобы тебе понравилось и чтобы тебе было интересно. По-другому, мне кажется, невозможно. Поэтому очень важно, чтобы автор сам жил в этом фильме, и кино было максимально искренним. Вот тогда может быть какой-то отклик и у зрителей. Сидеть и просчитывать, что там кто и как почувствует, абсолютно неблагодарное занятие!

– «Питер FM» в свое время прогремел. Вторая ваша картина тоже высоко оценена критикой и зрителями. А «Еще один год» такой массовой популярности не снискал. Вам не обидно?

– Нет, совершенно не обидно. В случае первого фильма, конечно, было везение, и была очень мощная продюсерская история: продюсеры развернули широкую рекламную кампанию, серьезно в это вложились, и был адекватный совершенно ответ в прокате. В случае с последним фильмом, это вообще практически никаким образом не раскручивалось. Поэтому было бы странно надеяться на то, что будут большие прокатные цифры. А еще поменялись времена: когда вышел в прокат «Питер FM» люди потянулись в кинотеатры на русское кино – это был прям момент! А сейчас, мне кажется, в принципе остыл интерес к русскому кино. Я просто сравниваю с другими фильмами, гораздо более прокатными и по языку, и по работе с музыкой: мы вышли в январе, осенью выходили другие русские фильмы, очень разные – и комедии, и драмы – и все приблизительно одну и ту же цифру собрали. Поэтому мне кажется, что дело не в жанре. Хотя я, конечно, не говорю, что сняла блокбастер – отнюдь! (Смеется.) Это как раз-таки очень маленькое личное кино, совсем не широкопрокатное.

– А сейчас вы над чем работаете? Сайт «Кинопоиск» последней вашей режиссерской работой называет фильм «Защита»…

– Нет, нет! Это вот та самая «Защита», которая у нас не получилась, я над ней не работаю уже – все заглохло абсолютно. Я сейчас делаю короткометражку для альманаха про Петербург, там шесть женщин-режиссеров, совершенно разных, снимают свои истории. Это мое первое питерское кино после «Питер ФМ», и мне даже интересно, как сложится теперь ощущение города. И, как ни странно, это опять будет история про личные отношения. (Смеется.) По мотивам истории из жизни моей подруги Эки Казниной. Она мне ее рассказала еще в 90-х, и мне эта история так запала в душу, что я решила сделать из нее кино.

БЛИЦ

Три фильма, обязательных к просмотру для режиссера. Сложный вопрос – у меня каждый раз эта тройка новая… Но всегда, во все времена мне нравятся «Сумасшедшая помощь» Бори Хлебникова, «Трудности перевода» Софии Копполы и «Малхолланд драйв» Дэвида Линча.

Три ассоциации со словом «Испания». Легкость, воздух, яркость.

Испанский фильм, который нужно посмотреть. «Беспокойная Анна» Медема и другие его фильмы.

Испанский актер, с которым вы бы хотели поработать. Хавьер Бардем.

 бычкова2