Нигина Сайфуллаева: «Испания – это красивые мужчины, Альмодовар и… мясо!»

Нигина Сайфуллаева: «Испания – это красивые мужчины, Альмодовар и… мясо!»

#VOLNA

Журнал «МЕСТО ВСТРЕЧИ» продолжает публиковать интервью с российскими кинорежиссерами, чьи картины будут показаны на кинофестивале VOLNA в испанском Аликанте.

Драма «Как меня зовут» – дебютный полный метр Нигины Сайфуллаевой, но не первая работа как режиссера: в ее фильмографии две короткометражки, «Хочу с тобой» и «Шиповник», работа над сериалами «Деффчонки» и «Любит не любит». Так или иначе первый большой фильм был достаточно высоко оценен критикой, профессиональным сообществом и зрителями. Впрочем, если посмотреть отзывы публики в интернете, ситуация не столь однозначная: многих картина шокировала. Журнал «МЕСТО ВСТРЕЧИ» обсудил с Нигиной проблему отцов и детей, секс и возрастные ограничения в кино и то, почему частное оказывается важнее общественного.

Беседовала Елена Емышева
Фото Максим Федоров

«Как меня зовут» – твой дебютный полный метр. Достаточно сложный, личный. Почему ты выбрала тему отцов и детей?

– У меня есть своя история, связанная с папой: масса переживаний в подростковом возрасте от его физического отсутствия рядом. Мы жили в Таджикистане, там началась война, и мы были вынуждены разъехаться. Сама по себе война меня не затронула – родители уберегли от этих страшных картин, но вот именно это внезапное исчезновение папы меня потрясло. Мама, она есть, и она как счастливая данность – у меня никогда не было ощущения, что она может куда-то деться, и поэтому никаких болезненных рефлексий на эту тему тоже не было… В фильме история, конечно, не такая. Поразмышлять на эту тему мне было куда интереснее, чем просто воспроизвести то, что уже случилось.

– Ты говорила в интервью, что в кино для тебя важнее всего эмоции. А какие эмоции ты хочешь вызывать в своем зрителе? Тебе важно, будут ли они позитивные или негативные? Спрашиваю, потому что негатива – ненависти, злости, боли – сейчас в информационном пространстве хватает, особенно «благодаря» ТВ…

– Слезы принято считать негативным проявлением, но на самом деле – нет. Мне нравится, когда я смеюсь и плачу, сочувствую другим людям. Но мне не нравится, когда мне страшно. Чувство страха, особенно за жизнь человека, мне не нравится, и я не смотрю фильмы, где на этом строится вся драматургия. Вот я, например, зачем-то посмотрела фильм «Пила», то ли 1, то ли 2… Ну это кошмар какой-то! Я не понимаю, ради чего я должна так мучиться.

– На твой взгляд, кино вправе чему-то учить зрителя?

– Классно, когда кино двигает в тебе чувства, мысли. Наверное, оно в каком-то смысле тебя учит. Но если режиссер и сценарист поставили перед собой задачу научить тебя чему-то, мне кажется, это неправильно, они слишком много на себя берут. В фильме нам хотелось рассказать такую историю, чтобы девочки и отцы задумались о своих отношениях, а не сделали вывод «я плохой» или «я хороший». Мы постарались создать в фильме такую ситуацию, в которой нет правых и виноватых: все чуть-чуть виноваты, все чуть-чуть правы. Как в жизни.

– Как ты относишься к системе возрастных ограничений? Твоим героиням 17 лет (актрисам, да, больше, но их героини только-только школу окончили), и получается, что их ровесницам про них смотреть нельзя. Жить так можно, а смотреть про это – нет.

– По-моему, 18+ – слишком жесткое ограничение для нашего фильма. Подросткам, лет с 14, посмотреть его было бы очень полезно, чтобы подумать о своем отношении к собственным родителям, о том, что родители – не такая константа, как нам кажется. Да, так должно быть, родитель должен быть константой с начала твоей жизни и никуда от тебя не деваться, но иногда они куда-то деваются. Поэтому ухватиться за момент, ценить их присутствие, посмотреть на себя со стороны – стоит. Некоторые люди обвиняют меня в том, что наш фильм развращает молодежь, потому что мы как бы ей показываем, как надо делать. Ну а я, видимо, считаю зрителей более умными.

– «Судя по реакции интернет-пользователей на наш трейлер, подавляющее большинство людей просто презирает секс и всех, кто им занимается» – твои слова. Получается, тема секса в нашем обществе до сих пор остается табу? Тебе самой приходилось как-то себя перебарывать, испытывать неловкость, когда вы снимали интимные сцены?

– Я не чувствую в этом ничего нездорового и, произнося слово «секс», не испытываю смущения, поэтому мне не кажется эта тема табуированной в нашем обществе. Снимать интимные сцены нелегко в том смысле, что обычно мы в этих ситуациях находимся наедине с другим человеком, а тут ты даже не участник, ты руководишь людьми, как и что делать, и еще 30 человек за этим наблюдают. Конечно, это нестандартная ситуация, и есть какая-то внутренняя неловкость. Но ты как режиссер к этому готовишься, готовишь актеров… Мне кажется, все эти люди в комментариях пишут не то, что думают, хотят казаться лучше. Если бы мы с ними говорили лично, они бы по-другому высказались. Реакция в комментариях на мой короткий метр «Шиповник», тоже довольно откровенный фильм, была настолько идентичной, что даже слова совпадали. Лицемерие в нашей стране гигантское, и закон о запрете мата хороший тому пример. Его инициировали люди, которые матерятся через слово.

– Кстати, про мат. Вы убрали из «Как меня зовут» мат еще на стадии производства из-за запрета. Я лично не против мата в художественном произведении и не за – вопрос в том, насколько он там необходим. Когда, по-твоему, без него действительно не обойтись?

– Для меня это не было проблемой в данном конкретном случае. Если бы я снимала кино про чиновников, про дальнобойщиков – про тех, кто без мата в речи не может обойтись, это было бы проблемой. Вот, например, «Комбинат «Надежда» Мещаниновой не может существовать без мата, это будет фейк. Наташа поступила геройски и авторски стойко. Я ее очень уважаю. И, конечно, страшно жаль, что в результате фильм не вышел в прокат. К счастью, он есть в интернете…

– Твой фильм снят при поддержке министерства культуры. А вообще к господдержке кино ты как относишься? Она ограничивает свободу художника?

– Мне кажется, господдержка нужна. Я не продюсер, и не до конца понимаю, как на самом деле устроен механизм, но у меня есть ощущение, что не будь этих субсидий, огромного количества хороших фильмов просто не существовало бы, а снимались бы только чисто зрительские фильмы, которые с большей вероятностью принесут деньги. Фонд кино, по-моему, эффективно выстроил схему финансирования, и надеюсь, она так и будет развиваться. Что до ограничений свободы, меня это не коснулось: на нас никто в плане творчества не влиял. Но мы все знаем примеры.

– В интервью ты довольно много высказываешься о запретах, свободе – в общем, на темы социально-политические. Но твой фильм «Как меня зовут» – личная, семейная история. Что для тебя важнее: частное или общественное, о чем хочешь дальше кино снимать?

– Пока социально-политические темы меня волнуют меньше, чем мои личные переживания. У моего папы концепция мира такая, что мир умирает вместе с тобой. Ужасно циничная, не правдивая и вообще плохая концепция! Но я понимаю, что в глубине души она мне близка. Я знаю, что мир большой, но интересует меня в первую очередь то, что происходит со мной, с моими близкими.

– Цинично это или нет, но это нормальная человеческая психология. А сейчас ты над чем работаешь – снова семейная драма?

– Мы все на той же территории остаемся. (Улыбается.) Отсняли пилот авторского сериала для ТНТ и сейчас монтируем. Там по сюжету бедовый отец пытается восстановить отношения с сыном. Папу играет Евгений Цыганов, и он совершенно волшебный. Ну и горе-отец владеет настоящим кабаре.

– Как режиссер ты любишь реалистичные истории. А как зритель? Что ужастики ты не смотришь, мы уже выяснили, а как насчет блокбастеров про супергероев, например?

– Смотреть и снимать – две разные вещи. Делать мне интересно кино про что-то, что со мной происходит, что меня волнует… Что держит долго. А смотрю я разное кино, в том числе совершенно нереалистичное, и более того, мне это доставляет большое удовольствие. Хожу исключительно на всякую ерунду – раз уж мы идем в кино, хочется чего-то позрелищнее. Наверное, это позорно: мы ведь с коллегами должны поддерживать друг друга, смотреть наши камерные драмы на большом экране. Я бы тоже хотела, чтобы мой фильм все посмотрели в кинотеатре, чтобы продюсеры получили какие-то деньги за свою неблагодарную работу. Но я понимаю тех, кто смотрит его дома, потому что я делаю также.

БЛИЦ

Три фильма, обязательных к просмотру для режиссера. Мне нравятся фильмы Богдановича, например, – ну, что сейчас на ум пришло. В частности, «Последний киносеанс»; «Плезантвиль» Гэри Росса. Но я не считаю, что человек, который хочет снимать кино, должен их непременно посмотреть.

Три ассоциации со словом «Испания». Красивые мужчины, Альмодовар и… мясо!

Испанский фильм, который обязательно нужно посмотреть. Все фильмы Альмодовара. Мне нравится в принципе его мироощущение: ироничное, любовное, порой скабрезное.

Испанский актер, с которым вы бы хотели поработать. Хулиан Вильягран.

nigina-small