Александр Петров: «В кризис стало меньше плохого кино»

Александр Петров: «В кризис стало меньше плохого кино»

Молодой, искренний, живой, со взрывным темпераментом. Александр Петров уже очень известный актер. Главные роли в спектаклях московских театров, в кино и сериалах («Фарца», «Беловодье»), номинация «Актер года» сразу от нескольких толстых журналов – подтверждение статуса, признак того, что работу оценили. Олег Меньшиков и Валерий Саркисов после знакомства с ним решают поставить «Гамлета» с Сашей в заглавной роли в театре им. Ермоловой. Владимир Мирзоев приглашает его на роль Лопахина в спектакле «Вишневый сад». Обе постановки идут с аншлагами. Множество теле- и кинопремьер в ближайшее время. Судя по всему, его известность будет только расти. Мы встречаемся с Сашей Петровым в Москве после спектакля в театре им. Пушкина, чтобы за чаем поговорить о плюсах кризиса в кино, о голливудской мечте и о том, что для него как зрителя и как актера важнее всего в театре.

Беседовала Ольга Жирова
Фото Оксана Лидина

– Хотя в вашей фильмографии уже больше 20 фильмов, странным образом многие впервые увидели вас не в театре, не в кино и даже не в сериалах, а… в социальных сетях. Отрывок из Маяковского, который вы читали в рамках проекта «Это тебе», собрал большое количество просмотров. Да и меня, честно скажу, именно это видео навело на мысль о том, чтобы сделать с вами интервью (https://www.youtube.com/watch?v=4c05WinoMb4. – Прим. МВ). 

– Да? Серьезно? Вот видите как. На самом деле я такого эффекта не ожидал. Ко мне подходили коллеги, люди на улице – всего-то из-за четырех строчек… Это потрясающая история, которая доказывает только одно: интернет дает уникальные возможности. И когда твои товарищи говорят тебе: «Работы нет, не знаем, что делать», ты думаешь о том, что можно взять любого нашего прозаика, любого поэта, записать и выкинуть в интернет. И если это будет честно сделано, то будут смотреть, будут делать репосты.

– Но ваш ролик был частью проекта телеканала «Москва 24». Вам изначально предложили прочитать этот отрывок из «Облака в штанах»?

– Я должен был читать другое стихотворение, «Неверную жену» Лорки, и меня попросили выбрать отрывок, чтобы было недолго. Я говорю: «Ну как отрывок из Лорки читать? Там же история. Я тогда не буду принимать в этом участия». Мы даже разругались. Тогда ребята говорят: «Саша, давайте пойдем на компромисс. Мы готовы даже все записать, но мы не можем это по телевидению показывать, это очень долго». И что-то я прямо разозлился: «Слушайте, давайте я вам из Маяковского четыре строчки прочитаю, мне очень нравятся эти строчки». Оказалось, это как раз то, что им нужно. Камера, мотор! Начали записывать. Записали всего один дубль. Они еще меня уговаривали сказать в конце «Это тебе». Я отказался – что за бред? Это просто перечеркнуть Маяковского; он перевернется в гробу, если услышит после своих четырех строчек «Это тебе». Кому? В итоге те телевизионщики оказались классными ребятами – долго потом продолжали с ними общение. Просто они не объяснили формат, произошли нестыковки, но классно, что они все это сделали. Народ-то как завелся от этих стихов! 

– Вы же актер по образованию, хотя окончили режиссерский факультет ГИТИСа? 

– Да, у меня в дипломе написано «актер драматического театра и кино». Но я учился в актерской группе на режиссерском факультете. И мне кажется, режиссерский факультет дает больше, чем актерский. Он гораздо сильнее по всем показателям: и по способу обучения, и по способу существования, и по результатам в дальнейшем. Да и вообще там гораздо больше событий происходит и намного интереснее. 

– Режиссерское видение помогает актеру? 

– Да, конечно. Ты можешь предлагать что-то режиссеру с точки зрения актера.

– А они хотят, чтобы им предлагали? 

– Многие очень хотят. По крайней мере, смелые режиссеры, которые уверены в своем фильме и хотят добиться хорошего результата, совсем не против того, чтобы актер что-то предлагал. Но вообще это зависит от личности. Есть режиссеры, которые видят кино. Они его уже сняли в своей голове, и по-другому быть не может, это надо понимать. То есть ты как актер должен круто исполнить то, что у него в голове. И ты ему по- настоящему доверяешь. А есть режиссеры, которые еще «не сняли» этот фильм, и они вместе с тобой его, скажем так, придумывают. Так Мирзоев работает: с одной стороны, он изначально видел спектакль и знал, как это должно быть, но и многие вещи предлагались именно актерами. Он всегда говорил, что для него это важно. Когда была премьера, всем подарил программки, что-то написал на них каждому из участников. Первые слова были «Соавтору спектакля Саше Петрову от Владимира Мирзоева». Для него это соавторство, и это здорово. 

– Это знак большого уважения. 

– Конечно! А еще есть третья крайность, когда режиссер не совсем понимает, что ему надо, не совсем в себе уверен и пытается включить режим тотального контроля, продемонстрировать то, чего нет. Это сразу видно. Он начинает отвергать твои идеи, но лишь для того, чтобы не потерять
свой авторитет на площадке в дальнейшем. Это же бьет по самолюбию, когда актер что-то предлагает. Обычно, если я на пробах чувствую, что режиссер такой человек, понимаю, что дальше не пойду.

– Вы много раз отказывались сниматься? 

– Конечно, очень много, постоянно. Это нормальное явление.

– Но ведь кризис ощущается в кино? Интересных предложений стало меньше или больше?

– Конечно, кризис есть, безусловно. Но в чем его суть? Мне кажется, что это очень положительный момент, потому что последние годы были золотыми для телевидения: каналы запускали и клали на полку сотни многосерийных фильмов. Снималось много плохого кино. На это тратились огромные деньги. И вот сейчас, с одной стороны, они начинают что-то доставать из архивов, потому что показывать нечего, запусков стало меньше. А с другой стороны, каналы теперь выделяют деньги только на то, в чем они уверены. Да и вообще, кризис нужно использовать, а не пугаться его. Если ты сам себе сказал: кризис, все плохо и ничего больше не будет, – так ничего и не будет. А если ты понимаешь, что это заданные обстоятельства и используешь их, то все будет нормально, ты будешь сниматься, играть спектакли, репетировать, тебе будут предлагать, ты будешь отказываться, но все будет.

– В работе все, как и в жизни…

– Абсолютно так. Но мне нравится, что стало меньше плохого. Сейчас запускаются очень качественные истории. Я недавно закончил сниматься в киносериале «Полицейский с Рублевки». Первый сезон, восемь серий, канал ТНТ. Очень занятная история, очень новая. Надеюсь, что будет продолжение, но мне все это уже очень нравится.

В каком жанре это снято? Какие фильмы вам вообще нравятся?

– Там очень много комедийного и драматичного, много черного юмора. Стилизация истории будет достаточно современная. Я думаю, что получится хорошо, тем более что таких историй в российском кино и на телевидении пока не выпускалось. А вообще мне нравятся фильмы Тарантино и Гая Ричи. «Бешеные псы», мне кажется, лучшая работа Тарантино. Если говорить про более легкий вариант этого жанра, то, наверное, это «Карты. Деньги. Два ствола» Гая Ричи – то, что доктор прописал. Очень нравятся фильмы Балабанова. Когда я учился в институте, я хотел у него сыграть. Это была настоящая мечта. Я очень трепетно отношусь к рассказам моих знакомых, друзей, которые работали на съемочной площадке с Балабановым или с Бодровым. Для меня эти люди стоят рядом. Я с удовольствием собираю истории и про Балабанова, и про Бодрова от людей, которые их знали и которые с ними работали. Запоминаю… Мне почему-то небезразличны эти два человека. Для меня Бодров – один из самых честных актеров, существовавших в нашем кино в принципе.

– Говоря о честности. Вы играете Гамлета – молодого человека, который резко, даже грубо пресекает фальшь. Это ведь роль – мечта для любого актера вашего возраста, да и постарше. Чем ваш Гамлет отличается от других? Чем интересна именно эта постановка?

– Мы играем «Гамлета» в переводе Андрея Чернова. Он более сухой, современный, более понятный на слух, в нем более очевидно то, что там происходит, о чем они говорят. Пастернак, при всем уважении, все же устарел.

– Кто приходит на этот спектакль? На какую аудиторию он рассчитан?

– Мне кажется, на «Гамлета» приходит 95% нетеатральных людей. Это обычные зрители, они услышали о спектакле чаще всего от своих знакомых, через сарафанное радио. Они приходят и покупают билеты, смотрят, а потом говорят своим друзьям: «Сходите на «Гамлета». И постоянно полные залы. Я сам удивлялся почему… А потому, что история простая – там вообще ничего нет сложного. В отличие, например, от мирзоевского «Вишневого сада», где неподготовленному человеку с первого раза, возможно, трудно во все это вникнуть сразу… Он начнет там разгадывать ребусы, хотя не надо их разгадывать. Нужно сидеть и смотреть, больше от тебя ничего не требуется. Медитировать. И почувствовать то, что тебе хочет сказать режиссер. Но все равно неподготовленному человеку смотреть «Вишневый сад» сложно. «Гамлета» проще смотреть, потому что там все четко, понятно, никаких «лишних» вещей. Вот история семьи, и вот что между ними происходит. Смотрите и слушайте.

– Ну это все равно работа. История-то там, мягко говоря, невеселая.

– Невеселая. Для меня это как история того парня, который пришел год или два назад в школу с оружием и сказал: «Я знаю больше, чем вы, я понял смысл жизни». А потом убил полицейского, и началась пальба. Я не знаю его дальнейшую судьбу, но для меня он тоже Гамлет. Я не знаю точную причину, но она есть. Я уверен, что это не просто психоз. Не просто парень наигрался в компьютерные игры или насмотрелся кино. У него что-то переклинило, и он пошел убивать. Гамлет же тоже убивает, и не одного. Вообще есть люди, которые способны это сделать, а есть те, кто не способен. Но это очень трудно, давайте не будем это трогать.

– Не будем. Вы часто ходите в театр? Следите за премьерами?

– Конечно, хожу. У меня очень много знакомых, много друзей во всех театрах Москвы, и, естественно, они приглашают и я приглашаю. В основном зовут на премьеру или на прогон. И если есть время, я хожу и смотрю…

– Что вам это дает? Зачем вы туда идете?

– После просмотра спектакля «Дядя Ваня» Римаса Туминаса в Вахтанговском театре я вдруг почувствовал, зачем я хожу в театр. За этим ощущением, когда тебя выворачивает наизнанку и ты не знаешь, как это делают, не очень понимаешь смысл того, что там происходит, не понимаешь иногда даже сюжетной линии, канвы и того, что они этим хотят сказать, но ты настолько там, в этой атмосфере, и так хочешь, чтобы это не заканчивалось! То есть тебе показывают какой-то совершенно другой мир, в котором существуют определенные люди, образы, персонажи, и это расширяет твое сознание. Вот почему мне стал очень интересен Мирзоев: мне кажется, он раздвигает рамки того, что человек видит, и того, что он может чувствовать. И когда в театре ты чувствуешь что-то настоящее – настоящие глаза, пот, слезы, людей, атмосферу – происходит погружение в другой мир. Ты вдруг отключаешься от реального мира и идешь туда. Там внутри тебя начинает что-то копошиться – это такой сложный процесс, как медитация. Какой смысл в медитации – тоже ведь не совсем понятно… Для меня он вот в этом. Когда кто-то из друзей меня приглашает, я знаю, на что они способны, и я иду не их работу оценивать и даже не спектакль. Мне просто хочется туда, чтобы подсмотреть, подглядеть, окунуться в новый мир. И я очень честен всегда. Я не сижу и не говорю: «Ну, давай показывай». (Смеется.) Нет, я из разряда нормальных людей.

– Чем нормальный человек Саша Петров любит заниматься в свободное время?

– Обожаю ходить в баню, играть в футбол и смотреть футбол.

– За какую команду болеете?

– Я болею за «Барсу».

0K3A9115

– Возвращаясь к вашей работе… Вы планируете свое время? На месяц, на год вперед?

– Конечно, какие-то планы есть. (Улыбается.) Ты в космос запускаешь свои желания. Что бы хотелось, для чего… Есть совершенно глобальная мечта поехать в Америку и сниматься в Голливуде, получить премию «Оскар».

– Нормальная мечта для актера.

– Не надо стесняться, это правильная мечта. А сколько этого будет?.. Я сейчас начинаю понимать, что в последние два-три года я снимаюсь только там, где мне нравится. А в том, что не нравится, не снимаюсь, отказываюсь. И ни о чем не жалею.

– Как происходит этот выбор? Интуитивно? 

– Да, здесь работает только интуиция. Моя и агента, Кати Корниловой. У нас с ней интуиция работает совместно в каком-то правильном направлении. Ты же не можешь предугадать, какой проект выстрелит, а какой нет. Сколько примеров в истории, когда проект многобюджетный, огромный прокат, а кино не востребовано. Или какая-то маленькая история, типа «Питер FM», недорогая, просто так взлетает, и люди идут и смотрят…

– А в чем, по-вашему, секрет зрительского успеха фильма «Питер FM»?

– Мне кажется, там какая-то очень правильная человеческая история. Кино, конечно, должно быть разным. Но понятно, что люди пойдут все равно за человеческой историей, не за фишками…

– У вас есть любимый женский персонаж в кино?

– Я всегда обращаю внимание на не-актрис. На пробах это хорошо видно. Есть стереотип: вот актриса, она такая. У нее большая сумка, там много книг, и среди них обязательно есть Бродский, которого она читает утром и вечером. (Улыбается.) На ней платье в виде тряпки намотанное. И актриса никогда в жизни не бывает без макияжа. Она абсолютно типична. У нее четкая, поставленная речь… А есть другие девчонки: ты никогда, глядя на нее, не скажешь, актриса она или нет, но она так круто начинает существовать, и нет никаких стопов. Чем выше статус человека, тем меньше пафоса, ощущения своего величия от него исходит. Тем человек проще. Мне так кажется. 

– Хотелось бы в это верить. 

– Чем меньше сам человек, тем больше он хочет заполнить собой пространство. Это сразу чувствуется, это видно. Что у человека внутри, сколько там все стоит. Сразу прайс такой появляется. 

– Кстати, о прайсе: деньги для вас важны? Важно, какой гонорар вам заплатят, сколько все это стоит? 

– Если я скажу, что нет, я, наверное, слукавлю. Иногда, конечно, это влияет, но так всегда получается, что я очень просто расстаюсь с деньгами. Я занимаюсь любимым делом, мне за это платят деньги. И мне совершенно не жалко потратить их на какие-то свои впечатления. Именно на впечатления. У меня нет квартиры в Москве, и нет пока цели и необходимости купить ее. А впечатления – это краски. И их откуда-то хочется черпать. 

– Например, из музыки. Вы любите музыку? 

– Да. 

– А бывают моменты, когда она вам не нужна? 

– Когда ты находишься один на горе и вокруг нет практически ничего, кроме тишины и птиц, ты понимаешь, что сильнее этой тишины не может быть сейчас ничего. И там точно не нужно никакой музыки. Такое же ощущение у меня возникает, когда я приезжаю домой к родителям в Переславль-Залесский, где я родился. Часто я еду ночью, после рабочего дня, дабы избежать пробок. Я въезжаю во двор, паркуюсь, выхожу из машины, и я слышу, как подкуривается сигарета. Здесь этой тишины нет, в Москве ее не найти, даже если ты будешь в глухой студии звукозаписи – там глухой звук, необъемный. А во дворе ты выходишь, закуриваешь – и тишина, ни звука. Это потрясающе. В такие моменты точно не нужна никакая музыка.

БЛИЦ

Счастье – это… Свобода выбора, независимость. Поступать честно с самим собой. Не всегда это удается, но когда удается, ты испытываешь вот именно это чувство, которое я могу назвать счастьем. 

Поэт. Маяковский. 

Место для души. Горный Алтай. 

Идеальный отпуск. Путешествие на машине, на поезде. В движении. Можно один день полежать на пляже, но не больше. 

Город, в котором хотелось бы побывать. Барселона.

Место, поразившее воображение. Собор Святого Петра в Ватикане. Просто ходишь по нему, и у тебя мурашки по коже. Мы там были с моей девушкой и не сделали ни одной фотографии. Потом мы весь Рим обошли пешком, не заказывая такси. Гуляли, наслаждались атмосферой Италии.

(интервью было опубликовано в 24 номере журнала «МЕСТО ВСТРЕЧИ», осенью 2015)

Читать другие интервью на сайте

0K3A9119